Якубов - Светогорское городское поселение
Вернуться к обычному виду

Якубов

ЯКУБОВ Виктор Иванович - Машинист бумагоделательной машины Светогорского целлюлозно-бумажного комбината, Герой Социалистического Труда.










Родился он перед самой войной в деревне Ильковичи Могилевской области. В школу ходил после войны. И так уж случилось, что еще учеником пришлось ему по мере перехода из класса в класс все дальше и дальше уходить от родной деревни. Начальная школа была в соседнем селе за четыре километра, семилетка — за восемь, а десятилетка уже за двенадцать километров. Получил аттестат зрелости. А руки приложить было некуда. В Светогорске жили родственники. Пригласили к себе. Вот так он и оказался на комбинате. Выучился на резчика бумаги, стал работать. На старом производстве прошел путь до сменного мастера.
Производство действительно было старое, работало уже многие десятки лет. Выпускали здесь картон низких марок, оберточную бумагу. И вдруг известие: комбинат будут реконструировать. И не просто обновлять оборудование, а создавать новый технологический поток по выработке многослойной кабельной бумаги.
Светогорск стоит на самой границе с Финляндией. В начале семидесятых годов с одной из финских фирм был заключен договор о реконструкции комбината.
Небольшое предприятие превратилось в довольно крупную строительную площадку. Зазвучала иностранная речь. Прибывали вагоны с контейнерами, испещренными надписями на нескольких языках. Проходя мимо разворачивающейся стройки, многие подумывали: а хорошо бы поработать на новой фабрике, на современной технике. Думал об этом и Якубов, и исподволь зрела уверенность, что предстоят перемены в его устоявшейся жизни. Был он к тому времени уже давно семейным человеком. Жена тоже работала на комбинате. Сын готовился стать первоклассником. Не стал бы он, пожалуй, трогаться с родного предприятия в поисках нового, но вот теперь это новое само пришло на комбинат.
Как-то после смены Якубова попросили зайти в партком. Там он встретил начальника картонно-бумажного производства Николая Ивановича Быстрова. Перед ними была поставлена задача в короткий срок подготовить себе замену и перейти на новую фабрику.
Это было в начале 1975 года. Фабрики-то в полном смысле еще и не было — здание да фундаменты под оборудование. Но будущий обслуживающий новую технику персонал тут же загрузили делами: изучали схемы агрегатов, занимались расконсервацией поступившего оборудования. И вот именно с этого началось для них собственно освоение новой техники.
Бумагоделательный агрегат — это тысячи деталей весом от десятков граммов до нескольких тонн. Конечно, поручить распаковывать все это можно было бы и неквалифицированным рабочим, но будущие эксплуатационники хоть и уходили из цеха усталые, перепачканные смазкой, но уж зато каждую деталь своими руками прощупывали. Впоследствии это здорово пригодилось. В современном производстве при высоком уровне автоматизации справиться с управлением даже очень сложной техникой не представляет особого труда. Автоматика наглядно представит на панели необходимую информацию, надежная система блокировки не позволит принять ошибочное решение. Все это очень заманчиво для молодых, начинающих рабочих-операторов: стой, дескать, у пульта и нажимай кнопки. А случись какая неисправность— существует служба механиков, им и карты в руки. Но Якубову казалось, что скучно это — знать один пульт и не ведать, а что же там кроется за этими мигающими лампочками и разноцветными кнопками. Ну а уж во время пуска нового производства машины можно доверить только людям, знающим новую технику от «а» до «я». Очень всем будущим операторам не терпелось поскорее заняться своим непосредственным делом, да только для своей и общей пользы пришлось пойти сначала в подручные к монтажникам. Якубов с большой ясностью представлял себе, как волновал руководство комбината вопрос кадров. Со старого производства на новую фабрику пришли единицы. С ведущими профессиями помогли родственные предприятия: еще в период монтажа приехали машинисты П. Юдин, Л. Зонов, В. Вахулин, А. Троицкий. Но весь остальной персонал — а это 260 человек— были выпускники профтехучилищ, без опыта практической работы, «необкатанная молодежь». И вот старшие учились сами и учили их, и все вместе участвовали в монтаже машин.
Часто, когда на новом предприятии не ладятся дела, приходится слышать: не хватает кадров, не подготовлены кадры. Бывает и наоборот: задолго до пуска нового производства начинает наращиваться списочный состав, на неопределенный срок «замораживается» про запас целый штат высококвалифицированных рабочих и специалистов. На фабрике все же сумели за короткое время создать грамотный, дееспособный коллектив.
Хлопот, конечно, было много, некоторые приезжали и за длинным рублем, но увидев, что рубль этот дается напряженным трудом, увольнялись. Тут таких не удерживали. Трудно было с молодыми насчет дисциплины. Проще бывает, когда недавний выпускник училища или средней школы приходит в сложившийся, зрелый коллектив. А здесь было наоборот: на каждого кадрового опытного рабочего приходилось по два десятка пэтэушников. С особо неподдающимися пришлось расстаться, но основной упор делали на воспитательную работу. Были люди по-настоящему увлеченные работой с молодежью, и среди них прежде всего выделялся механик фабрики Иван Никитич Цветков. Он приехал с Красноярского целлюлозно-бумажного комбината. Человек с богатым производственным и жизненным опытом, большой внутренней культурой, он много сделал для того, чтобы направить энергию молодежи в нужное русло. Молодежь быстро почувствовала требовательность и внимание старших. Да, и внимание. За период пуска и освоения фабрики сто молодых рабочих повысили свои производственные разряды, утвердились в профессии, почувствовали самостоятельность.
Была ли полная уверенность в том, что фабрика уложится в намеченные сроки пуска и освоения? Конечно, была. Но надо признать, что параллельно с этим существовало сто вопросительных знаков и тысяча восклицательных. Представители австрийской фирмы «Фойт», поставившей фабрике бумагоделательные машины, познакомившись с графиками монтажа, наладки и освоения, сочли их нереальными. Они были абсолютно уверены в том, что уложиться в намеченные сроки невозможно. Мнение свое они высказали, но переубедить не переубедили. Здешние графики тоже рождались не с бухты-барахты, учтены в них' были все возможности и резервы, да плюс к тому такая, на первый взгляд, нематериальная вещь, как энтузиазм людей, хорошее моральное настроение. В монтаже, наладке, пуске участвовали сотни людей из самых различных организаций. Приезжали они из разных городов, частью знакомые по прежним объектам, а иногда и не встречавшиеся прежде. Интересы их нередко входили в противоречие, и многое зависело от той атмосферы, что складывается на рабочей площадке.
Сроки были чрезвычайно сжатые, монтажники работали круглосуточно. Будущий персонал фабрики старался создать им все условия для плодотворного труда. В случае задержки с поставками вспомогательных материалов, арматуры, деталей никто не сидел в ожидании сложа руки, все, что возможно, изготовляли сами в своих мастерских. Никто не становился в позу постороннего заказчика. Ваше мол дело смонтировать, наше — прийти на готовое. Монтажникам помогали дружно, всем, чем могли. Графики работ выполняли неукоснительно. Было правилом: если к вечеру замечалось отставание на одном из участков, то к утру следующего дня оно общими силами ликвидировалось во что бы то ни стало.
Всех захватил высокий темп: надо сделать! Не считались — ночь, за полночь, мой участок, не мой — работали дружно. Это сыграло не последнюю роль в общем успехе. При проектировании современных крупных промышленных объектов неизбежны отдельные просчеты, неточности, неполадки. Ведут, скажем, по проекту трубопровод и вдруг натыкаются на балку. На бумаге ее здесь не было, а в натуре — вот она, торчит поперек пути. В иной ситуации это вызвало бы неизбежные пререкания, выискивание виновных, а где их найдешь, когда документация составлялась пять лет назад, да после этого в нее столько изменений вносилось, что в них и сами авторы запутаются. Но тут конфликтов, как правило, не возникало. Проектанты прямо на месте находили, просчитывали нужное решение, и монтаж шел дальше. Якубова тревожило: как-то он управится с новой техникой? Уж очень сложна она казалась. Да и не его одного — все так переживали. Ведь новая фабрика являла собой совершенно иной класс производства, какого на комбинате прежде и не знали, Как оно пойдет с самого начала? Вокруг Светогорска —леса; здесь все грибники да ягодники, а в ту осень Якубов за грибами почти и не ходил. И не потому, что времени не было. Бывало, чуть не насильно домой отправляли — идите, отдохните. А уйдет — обратно тянет: как-то там дела идут. Пуск — это работа сплошная, но и увлекательная. День ото дня машины все больше обретали законченный облик, оставаясь пока еще мертвым металлом, но уже разумно скомпонованным, готовым прийти в движение от первого прикосновения человеческой руки.
Есть в монтажных работах своя прелесть, ни с чем не сравнимое ощущение, когда на твоих глазах из кажущегося беспорядка возникает цельная завершенная конструкция. Недавно еще стояли в цехе голые фундаменты, и вот уже поднялась красавица машина, идет поагрегатная прокрутка, и «киповцы» колдуют со своими датчиками и проводами — завершающий этап монтажа. Закончилась реконструкция целлюлозного хозяйства, и целлюлозники уже готовы дать в цех полуфабрикат. Но рано еще, рано, и бригады продолжают учиться. Устраивают рабочие игры, имитируют одевание сеток и сукон — неизбежных в будущем производственных операций. И вот ответственный момент: первую машину подключили к энергосети. Есть напряжение на всех двигателях, ожили, засветились пульты управления. Через шестнадцать дней после этого события монтажники официально передали машину эксплуатационникам. А еще через двое суток, в половине третьего ночи на накате была получена первая бумага.
...Весть о том, что с часу на час в цехе может быть получена первая бумага, разнеслась по всему комбинату. Несмотря на ночное время, народу у наката собралось порядочно— и свои бригады, и из соседних цехов, ну и руководство, конечно. И вот намотаны первые метры бумажного полотна. Радости было — не передать. Оторвали кусок, на нем расписались все присутствующие. Кто-то потом унес его — для музея.
Что же добавить к рассказу Виктора Ивановича Якубова?
Умолчал Виктор Иванович о том, что для его смены, как и для других, основная работа, более напряженная, чем на монтаже и пуске, началась как раз после той ночи, когда на первой машине была получена первая бумага. Отзвучали фанфары, улеглась приятная и радостная праздничная суматоха. Уложило чемоданы беспокойное кочевое племя монтажников. И началась кропотливая работа по графику наладки и освоения агрегата.
Уже был дан на машину производственный план, пусть небольшой еще, но план, и в отчетных документах Центрального статистического управления была заведена на Светогорский комбинат отдельная графа с указанием новой продукции. Ее ждали в десятках адресов, под нее выделялись транспортные средства, словом, она уже была учтена в сложной системе народного хозяйства страны.
Шли в Светогорск вагоны с карельской и архангельской древесиной. Прожорливые рубительные установки поглощали окоренные желто-матовые бревна. В огромных котлах из щепы варили целлюлозу. Промывали, очищали, размалывали. И вся эта, длиной в сотни метров, технологическая цепочка замыкалась на бумагоделательной машине. Здесь, на последнем этапе превращений, древесина должна была обернуться кабельной бумагой, способной удержать в проводнике стремительную энергию электрического тока. Та бумага, что была получена в памятную ночь пуска, увы, еще не являлась продукцией, которую должны были выпускать светогорцы. Предстояло отрабатывать процесс, выверять технологию, накапливать опыт, оттачивать интуицию. Умолчал в своем рассказе Виктор Иванович и о том, как много пришлось поволноваться, оказавшись единственными хозяевами новой техники. Правда, еще находились рядом наладчики, не скупилась на рекомендации наука, но основной спрос был уже с обслуживающих бригад, с машинистов. Складывались в недели непохожие друг на друга дни, то появлялась надежда на успех, то опускались руки от необъяснимых капризов технологии. Ох, как не хватало опыта, на простые операции тратили вчетверо больше времени, чем отводилось по регламенту.
У начальника бумажного производства Николая Ивановича Быстрова хранился график освоения машины. На листе миллиметровой бумаги отчетливо видно, как синяя линия то взмывала вверх, то резко ныряла книзу и опять поднималась к нужной отметке. Постепенно прояснялись технологические тонкости, слаженнее работал персонал. Полную уверенность почувствовали лишь через пять месяцев. Резко вырос выход кабельной бумаги, потребители стали давать ей высокую оценку. На шестом месяце эксплуатации машина вышла на проектную мощность. Опыт освоения первой машины был максимально использован на пуске второго агрегата, который достиг запроектированной выработки уже вдвое быстрее. А что же дальше? ...Поднимаемся в чистенькой кабине лифта, идем по коридорам, залитым неоновым светом. И вот открывается взгляду огромное пространство цеха. Приглушенный гул работающих машин. Людей почти не видно.
— Вы знаете,— говорит Якубов,— труд бумажников внешне малоэффектен. Может, именно поэтому нас не жалует вниманием кинохроника. У нас обратная связь: если у обслуживающего персонала мало хлопот, значит машина работает устойчиво. А уж коль забегала бригада — стало быть, что-то упустили, где-то не доглядели.
Идет своим чередом работа. Время ставит новые задачи, выдвигает новые проблемы. Вырос масштаб забот и у Виктора Ивановича Якубова, Героя Социалистического Труда, депутата Ленинградского областного Совета народных депутатов, члена ВСНТО. Вспоминая те дни, когда осваивалась его машина, он говорит: — Так ведь что ж, по-моему,— хорошо получилось.

(по материалам советской прессы)