Просто русский солдат - Светогорское городское поселение
Вернуться к обычному виду

Просто русский солдат

 Экономическое сотрудничество между Финляндией и Россией
(К 40-летию начала реконструкции Светогорского ЦБК, 1972-1990гг.)


Вторая реконструкция комбината.
Светогорск – город с богатой историей. Уникальность расположения, когда до ближайшего финского города Иматра всего 7 км, не смогла не сказаться на его судьбе. Автотрасса и железная дорога пересекают границу. Крупнейший в Советском Союзе целлюлозно-бумажный комбинат не мог не привлечь внимание иностранных компаний. В период 1972-1990 годов здесь произошла крупномасштабная реконструкция и строительство новых производств с участием финских компаний.
В 1971 году XXIV съезд КПСС поставил перед работниками целлюлозно-бумажной промышленности задачу – обеспечить в 9-й пятилетке потребности страны в газетной бумаге, картоне, полуфабрикатах для выработки штапеля, шёлка, салфеток и другой бытовой продукции из целлюлозы. Выполняя эти решения, Совет Министров СССР постановил реконструировать и расширить Светогорский ЦБК ужей в 9-й пятилетке.
В 1971 году был подписан договор об экономическом, техническом и промышленном сотрудничестве между Финляндией и Советским Союзом. 20 апреля 1971 г.был заключён договор-подряд между советским в/о Проммашимпорт и финским А/О Финн-Строй на реконструкцию и расширение Светогорского ЦБК. Это был крупнейший строительный подряд, который когда-либо выполнялся финнами. 17 марта 1972 г. началась реконструкция Светогорского ЦБК. Проектным заданием было предусмотрено реконструировать Сульфатный завод, построить фабрику кабельных бумаг, третью и четвёртую ТЭЦ, завод ацетатной целлюлозы, водоочистные сооружения и фабрику печатной бумаги. Наряду с производственными заданиями в объём первой очереди входило строительство конторских и бытовых зданий.
На закладку «первого камня» фабрики кабельных бумаг 3 сентября 1973г. в Светогорск приезжал Президент Финляндии У.К.Кекконен и Председатель Совета Министров СССР А.Н.Косыгин.
Бурный рост города начался вместе с расширением комбината. В этот период было построено и введено в эксплуатацию 260 тысяч кв. м общей полезной жилой площади, школа на 1280 мест, 5 садиков, больница с поликлиникой, 2 магазина, 6 столовых и гостиница с рестораном. Построен комплекс ГПТУ на 480 учащихся, музей трудовой славы комбината, АТС на 3000 номеров и другие объекты.
В годы реконструкции идёт интенсивный снос старого жилого фонда, который попал в зону строительства производственных зданий. На месте заводского посёлка построили ТЭЦ-3, СРК и ПАЦ. ВОС и ДПБ заняли часть Шведского посёлка и ул. Льва Канторовича. Не сохранились дома и на ул. Максима Горького. В настоящее время здесь отстроен таможенный терминал. Ул. Барочная исчезла за забором фирмы «Лига-Эгида». В районе лодочной станции, на реке Вуокса, стоят корпуса фабрики санитарных бумаг. Так исчезли с карты города целые улицы, а именно: Будённого, Декабристов, Калинина, Жданова, Улица Первого Мая, Первая, Вторая и Третья улицы и другие.
В 1982 году, после 10 лет реконструкции комбината было решено снести 20 бараков на ул. Красноармейской, построенных в 1948г. для приезжей молодёжи. В газете «Светогорский рабочий» от 27 февраля 1982г. за № 9 (1887) был напечатан план застройки ул.Красноармейской. Планировалось к 1985г. построить новый Южный микрорайон из 13 жилых домов и детский сад на 320 мест с бассейном. Всё это было построено в срок финскими строителями.
За годы реконструкции комбината в городе была построена новая школа, гостиница «Светогорск», магазин-универсам и новый медицинский комплекс – поликлиника и больница стоимостью 2 миллиона рублей. В 1990г. в городе открылся кинотеатр «Заря», а в 1991г. открыл свои двери плавательный бассейн «Дельфин» с тренажёрным залом.
В рекламном буклете о Светогорском ЦБК 1987г. читаем: «После окончания реконструкции Светогорского ЦБК на комбинате трудится хорошо подготовленный коллектив, насчитывающий более 7 тысяч человек, который проделал большую разностороннюю работу в период реконструкции комбината. Светогорский ЦБК входит в число крупнейших предприятий Министерства целлюлозно-бумажной промышленности СССР. Объём производства продукции комбината достигает 250 миллионов рублей в год. Основные его фонды составляют 832 миллиона рублей. Продукция ЦБК находит применение в различных отраслях промышленности: полиграфической, химической, машиностроительной, авиационной, лёгкой, пищевой, сельскохозяйственной, горнорудной, электротехнической и других. Продукцию завода получают 1500 потребителей по всему Советскому Союзу. Ежегодно комбинат экспортирует за границу – в ГДР, ФРГ, Афганистан, Чехословакию, Англию, Кампучию, Югославию, Лаос, Монголию, Болгарию и другие страны сульфатную целлюлозу, намоточную, кабельную и писчую бумаги. В наши дни Светогорский ЦБК представляет сложное предприятие с широким ассортиментом вырабатываемой продукции».
В основе сотрудничества.
В 1982 году в Хельсинки вышла книга с красочными фотографиями, подробно рассказывающая об этом проекте: А/О Финн-Строй «В основе сотрудничество».
Авторами книги являются Риита Миестамо – преподаватель финского языка и проектировщик текстов в рекламном бюро «Финнад» и фотограф Яакко Репо – автор выставки фотографий «Дружба – Сотрудничество - Светогорск». Книга рассказывает, как советские и финские строители вместе трудились для достижения общей цели, что дало возможность осуществлять крупные совместные проекты. Предлагаем вашему вниманию главы из этой книги.
Работы начинаются.
С оттаиванием весеннего наста первые финны пересекли границу, чтобы приступить к изыскательским работам уже в конце апреля – начале мая 1972года. Капитальный ремонт автодороги от границы до Светогорска для тяжелого транспорта входил в первоочередные работы. Следующими в очереди были землестроительные и территориальные работы. Таким образом была создана основа для самих строительных работ, которые были начаты в сентябре того же года.
Точный график производства работ начал указывать темп Светогорску лишь в конце сентября, когда в Москве было принято решение об окончательном завершении работ к 1975 году.
Сроки были определены подписанными летом договорами на поставку производственного оборудования, одним участником которого было финское А/О Энсо-Гутцейт со своими субпоставщиками и австрийская фирма Й.М.Фойт АГ.
В течение первой осени было важно завершить строительство поселка в Иматра на Кархусуонтие. В жилых корпусах было 400 мест для работников, приезжающих из других районов. В Светогорске на стройплощадке в начале ноября была также построена столовая с бытовыми помещениями. Таким образом, были подготовлены необходимые для выполнения работ помещения для строителей.
Строительные работы в Светогорске продвигались ровно и уверенно. Количество рабочей силы увеличивалось на 100 человек каждый месяц. Летом 1973 года работы развернулись в полную мощность: в августе работников было уже 700 человек, из работ была выполнена уже первая четверть, а из проектирования – три четверти.
В конце августа на стройплощадке было оживленно.
Основание новой фабрики кабельной бумаги было упрочено бетонными сваями, которых забито в грунт десятки километров. Стальной каркас ТЭЦ поднялся уже до полной высоты, и строитель целлюлозного завода начали свою работу в июле.
Общий срез и вертикальная планировка территории, а также строительство автодорог и железнодорожных путей уже имели перевес. Многие километры водопроводных и канализационных труб пересекались между собой под поверхностью земли. Работы на рекордно больших очистных сооружениях сточных вод тоже развернулись в полном объеме.
Торжественная закладка фундамента фабрики кабельной бумаги.
Один из важнейших дней в истории Светогорска был проведен 03.09.1973 года, когда премьер-министр Советского Союза Алексей Косыгин и президент Финляндской Республики Урхо Кекконен приехали сюда, чтобы вместе торжественно заложить фундамент фабрики кабельной бумаги. В момент приезда высоких гостей тучи висели низко. Земля была запачкана в глине и мокрая под тысячной толпой участников. Вдоль маршрута высоких гостей были подвешены синие и красные флаги и лозунги. Вереница длинных черных автомашин повернула на место торжества под звуки марша. Местом действий был выбран участок фабрики кабельной бумаги, приобретший уже к тому времени свою форму.
В своей речи премьер-министр Косыгин подчеркнул развитие советско-финляндского сотрудничества. Он сказал предвещающее, что имеющие место до сих пор проекты являются лишь началом.
Президент Кекконен отметил в своей краткой речи значение визита в Светогорск. «Визит премьер-министра Косыгина на эту стройплощадку выражает то, что мы постоянно будем развивать наше экономическое сотрудничество». «Сейчас я приступлю к работе» сказал президент Кекконен в завершение своей речи и расторопно бросил в фундаментную урну раствор лопаточкой. В медном цилиндре были припрятаны подписанный главами обоих государств акт основания комбината, газеты Хельсингин Саномат и Правда, монеты обеих стран в память о нашем времени.
Фундаментальный камень был, таким образом, заложен; был проведен праздник. Наступила пора приняться за выполнение работы.
Новое строилось под ногами уже действующих заводов. Это оказалось сложной и ответственной работой, как для проектирования, так и для строительства. Свои требования предъявляли так же и сжатый график, совмещение строительных и монтажных работ, координирование проектирования и разработка программы для всей работы в бесшовную цепь событий. Но все это удалось. И это было отражено в советских газетах хвалебными словами о финской работе: финны прилежно выполняют хорошо спроектированную работу в Светогорске.
Пиковый период в работах.
Весной 1974 года количество финских строителей в Светогорске было наибольшим. Рабочей силы пересекало советско-финляндскую границу по утрам и вечерам около 1400 человек. Работы велись широким фронтом во всех объектах. В одних объектах возводили каркас, стены и кровлю. В других - выполняли работы по окраске, облицовке, освещению и вентиляции.
Летом из строящихся объектов уже восемь было сдано заказчику, что составляло около 15 процентов из всего строительного объема. Готовыми были главная столовая с кухней, контора и бытовой корпус ТЭЦ, некоторые склады и главный корпус очистных сооружений сточных вод. Все остальные строительные отделы были возведены до полной высоты. Через год спустя по графику мы уже находились так далеко, что можно было устроить праздник торжественного открытия первой очереди.
Торжественное открытие.
Торжественное открытие первой очереди фабрики кабельной бумаги состоялось 1-го сентября 1975 года. Производство на фабрике было начато лишь несколько дней до этого. Президент Кекконен и премьер-министр Косыгин снова встретились в Светогорске на месте, где они два года ранее дали начало работам торжественной закладкой фундамента фабрики кабельной бумаги. Сейчас пейзаж уже стал другим. Солнце светило, лица были веселые, флаги развевались. Темой в торжественных речах были дружба, сотрудничество и значение только что проведенного Хельсинского совещания по безопасности. Но встреча Косыгина и Кекконена не ограничилась лишь торжественным открытием, произошли и другие хорошие события: они были свидетелями при подписании договора подряда на вторую очередь Светогорска.
Финны были очень довольны тем, что премьер-министр Косыгин приехал в Светогорск в этот праздничный день. Лишь, таким образом, он сам смог увидеть, как из заложенного им два года ранее фундаментного камня выросла фабрика, как через два года после зарождения начался выпуск бумаги на свет.
Было очень важно, что Косыгин увидел это своими глазами, а не только услышал от кого-либо. Довольны были и тем, что в межправительственном протоколе записано по инициативе Советского Союза, Что финны выполнили первую очередь успешно.

Материал подготовила главный библиограф Светогорской городской библиотеки Л.В.Фатхулисламова
(использованы материалы из архива А.А.Осмакова, хранящиеся в краеведческом фонде)

Просто русский солдат 05.05.2012

Просто русский солдат

Память

 

Просто русский солдат

 

Раннее, раннее утро, я просыпаюсь от яркого солнечного света, проходящего через огромные красные цветы герани. Передо мной большой стол с красивой цветной скатертью. Малышка – маленькая белая собачка - тычет мне в ухо своим черным холодным носом – вставай уже! Моя бабушка – Евдокия Ильинична - невысокая женщина в собственноручно сшитом фартуке и белом ситцевом платке хлопочет перед плитой – жарит не с чем ни сравнимые большие блины, которые могла готовить только она. Пожилой мужчина в кипельно-белом нательном белье, в старых очках с резинкой вместо одной душки сидит перед окном в маленькой кухне, через мундштук курит «Беломорканал» и читает свежий номер газеты «Труд». Это мой дед – Иван Андреевич Матвеев – участник двух войн – с белофиннами (именно так написано в его военном билете) и Великой Отечественной.

Не с первого раза я решилась написать этот материал. И не потому, что руки не доходили, просто трудно писать о близких тебе людях, еще и еще раз переживая все перипетии их судеб…  

В преддверии самого великого праздника для каждого русского человека – Дня Победы, я хочу вспомнить те немногие истории, которые знаю с детства из рассказов своего деда.

***

Военная судьба Ивана Андреевича Матвеева началась в сентябре 1939 года, когда Красногвардейским РВК Ленинграда он был зачислен в состав 90-й стрелковой дивизии разведчиком и отправлен на передовую воевать с вражеской Финляндией.

От звонка до звонка исполнив свой долг перед Родиной, дед вернулся в семью в марте 40-го - к моей бабушке и первенцу Сашеньке. В этом же месяце молодая семья переехала в приграничный Энсо, где Иван Матвеев вступил в должность путейного рабочего на железнодорожной станции Яаски.

В феврале 41-го родилась Валечка, а в июне пришла беда… Началась война…

На сборы времени не дали никому. Бабушка с двумя детьми, одному из которых было три года, другой четыре месяца, не успев собрать ни одежды, ни пеленок, ни какой-либо провизии, как и все остальные жители, двинулась пешком до Яаски (Лесогоркий) и была эвакуирована на Урал. Как они добирались до места приписки, что им пришлось пережить – это совершенно отдельная история, но я могу с уверенностью сказать, что для людей, которые оказались в эвакуации – это была такая же война, как и для тех, кто сражался с фашистами на передовой. Существовали два лагеря – эвакуированные и местные. А для местных матери, которые убегали от той страшной войны, спасая, в первую очередь своих детей, были оккупантами… До сих пор не потерявшее своей актуальности бесовское «Понаехали!» слышали, наверное, если не все, то многие эвакуированные… Ни для кого не будет открытием, если я скажу, что Великая Отечественная – образец неисполнения миротворческих конвенций. Но то, что и сами русские не будут воспринимать ту войну, как ОБЩУЮ беду – это стало страшной истиной для тех, кто был вынужден покинуть родной дом. Я не единожды писала про судьбы людей во время той войны, и многие из них подтверждают эти слова.

Скажу одно. Валечка умерла в эвакуации от голода – у бабушки пропало молоко – больше кормить малышку было нечем, хоть и работала день и ночь. Хлеб, выдаваемый по карточкам, не стал спасением для грудного ребенка. Трехлетний Саша из детского сада выносил в шароварах для своей мамы маленький кусочек хлеба с салом… Трехлетний ребенок! Вы только вдумайтесь в эти слова!..
            Ну, а дед занял оборону на правом берегу Вуоксы в составе 220-го стрелкового полка. Из того периода военных действий не многие рассказы рядового Матвеева сохранились в моей памяти, но одна история все же запомнилась…

- Она приходила с вечера и каждый день от ее руки гибли солдаты, старики, дети малые… По слухам мы знали, что это женщина - женщина-снайпер – «кукушка». Натерпелись мы от нее. Иной раз головы не могли поднять, а взять ее никак не удавалось – видать, бывшая местная, обозленная. Убивала без жалости. Для нее все русские были враги…

Поймали ее случайно – заснула в лесу. Она ненавидела нас, а мы не испытывали жалости к ней. Знала, что не пощадят. Но смерть приняла достойно.

***

От некоторых рассказов деда у меня - ребенка, взращенного в тепличных условиях, волосы дыбом вставали, а мой старый вояка докладывал мне об этом как о некой шутке судьбы-злодейки, иногда посмеиваясь над детским ужасом в моих глазах.

***

Перед каждым плановым наступлением всех солдат по возможности усиленно кормили и давали отоспаться. И, конечно, неотъемлемым атрибутом таких дней была баня – по три-четыре месяца люди, в основном сидевшие в окопе, не знали, что такое мыло и горячая вода. Насекомые становились частью их тела… 

- Нам выдавали чистое нательное белье и отправляли в наспех сооруженную парную. Парились долго… с чувством. Выходили, одевались и тут же «подштанники» и рубаха становились черными – вши. Снимали с себя все, отдавали медичке, она несла наши портки в дезинфекцию, а мы опять шли в парную, опять скребли тело дегтярным мылом, опять выходили, одевали чистое, и опять оно становилось черным от насекомых. Они жили в нас. Жили как неразделимый с нами организм… И вот так из раза в раз: из парной выйдешь - одеваешь чистое… ждешь пока твари повылезут…  снимаешь… опять в парную… Не меньше десятка  раз приходилось раздеваться – пока бельё не оставалось  белым. 

***

В 1943 году из госпиталя после сложнейшего ранения деда перевели в минометный полк наводчиком.

- Приходит взводный - молоденький лейтенантик, а на нем лица нет.  Объявляет о двухдневной готовности к наступлению. Ну, бой и бой… Насмотрелись мы на стычки с фашистом.

А у нас, что не взвод, то детский сад! Салажата все солдатики – только-только по восемнадцать стукнуло… Настоящие вояки! (смеется). И получилось так, что нас, не первый год в окопах землю евших, осталось-то всего нечего.

Фриц начал наступать внезапно. Шеренга за шеренгой, ровным строем под стук барабана, враг шел на нас… Казалось, что им нет конца… Они шли и шли, а барабан отстукивал четкую дробь.

У солдат начали сдавать нервы, многие кинулись бежать. Мне казалось, что я один на один с этой ордой остался. Я луплю из пулемета по ним, и такое впечатление, что они из земли встают – идут и идут. Напарник мой штаны обмочил от ужаса, я его по матушке окрестил, по уху съездил - вроде пришел в себя…

Мы отбили ту сумасшедшую атаку фашистов, не зря ее называют психической. Это потом уже по пленным мы поняли, что все они шли будучи «в стельку» пьяными.

За отвагу в том страшном бою дед был награжден орденом Славы. В этом же году уроженец села Кросинцы Волотовского района Новгородской области Иван Андреевич Матвеев вступил в ряды ВКП(б).  

***

Награжденный самыми высокими наградами советского солдата – Медалью за Отвагу, Медалью за Победу над Германией, Орденом Славы, Орденом Красной Звезды Иван Матвеев дошел до самого центра Германии, став участником победной битвы за взятие Берлина.

-  Ох, как мы радовались, когда объявили о капитуляции фашиста. Выдали по «поллитре» спирта на брата, и мы несколько дней отдыхали… Пили, ели, смывали с себя запах войны… В то время наш полк, как и многие другие стоял в окрестностях Берлина. И каждый держал наготове свой вещмешок, чтобы отправиться домой - к семье, к жене, к детям…

Сначала одних на эшелоны погрузили и на Родину отправили, других, а нас, вроде как, и не собираются. Мужики к офицерью подходить начали, те глаза воротят – чувствуется, сами не рады. Все разрешилось в один день. Приехал комдив, привез с собой тылового в штатском, вот он нам и разъяснил какова доля нам была уготовлена: «Бойцы! Вам выпала высокая честь выбить из лесов Германии непокорных фашистов».  Не навоевались….

***

За этими событиями последовал перевод в 3-й трофейный батальон стрелком. И по рассказам деда, сопровождение трофейных эшелонов стало еще одним испытанием – не спали сутками, нападения на поезда совершались постоянно. Командование предлагало деду остаться в армии, но слишком долго длилась для него Великая Отечественная, слишком долго он не видел своих родных.

***

На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 23 июня 1945 года, война для Ивана Андреевича Матвеева закончилась только в октябре победного 45-го. Домой дед вернулся в конце ноября.

***

За время войны рядовой Матвеев был ранен 11 раз. Три раза находился между жизнью и смертью, врачи чудом спасли его.

Но в мирное время «служители Эскулапа» не посчитали его раны столь серьезными и до конца своих дней, Иван Андреевич Матвеев даже не стоял на учёте в местной поликлинике: человек, у которого не было полбедра, а вместо левой лопатки - впадина. Да и в благоустроенной квартире нашим старикам удалось пожить только последние годы. Сколько раз не обращались в горсовет, они получали либо отказ, либо ордер на комнату в коммунальной квартире. В очередной раз получив «отворот поворот», моя мама решила написать письмо на имя Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева. В это трудно поверить, но реакция не заставила себя долго ждать и деду дали ордер на отдельную двухкомнатную квартиру. Конечно, фонд был не новый, но они и тому были рады. Таким образом, в последние пять лет своей жизни рядовой Иван Андреевич Матвеев прикоснулся к благам цивилизации. А не было бы того письма, так бы и носил дед воду из колонки.

***

            У Евдокии Ильиничны и Ивана Андреевича Матвеевых в мирное время родилось еще четверо детей. Трое из них до сих пор живут на Ленинградской земле – в нашем родном Светогорске, а тот самый Сашенька, выносивший своей матери кусок хлеба в шароварах, долгое время работал переводчиком с испанского, в том числе и на Кубе. 9 мая для всех нас – это не просто очередной день в календаре. Это День памяти, День радости, День скорби. Нельзя забывать о тех ужасах и страданиях, которые довелось испытать нашим родным и близким.

День Великой Победы – это слезы, вечный огонь и облик солдата, русского солдата, спасшего мир от фашизма.

 

С Днем Победы, Дед!

 

Юлия Митрофанова

 














  

Часть 2

В1859 году Карл Август Стандершёльд (старший) – «Карл Карлович » - возвращается в Тулу. Его отъезд из Ижевска был связан с теми переменами, которые намечались в обществе и в оружейном производстве.

Манифест об отмене крепостного права был подписан Александром II 19 февраля 1861 года, но тульские оружейники получили личную свободу не сразу. Хотя реформа и сделала их освобождение неизбежным, но правительству предстояло предварительно решить немало трудных задач. Нельзя было допустить, чтобы квалифицированные специалисты покинули заводы, так как потребность в них не только не снижалась, а наоборот, возрастала. Продолжалась Кавказская война и России требовалось много оружия. Был подготовлен проект, согласно которому все оружейники без какого-либо исключения вместе с семьями и потомством увольнялись от обязательной службы, и им предоставлялись «права свободных городских обывателей лично и по имуществу». Оружейники, прослужившие 25 и более лет, освобождались от государственных податей и земских повинностей. Прослужившие15 лет могли получить такие же льготы, но должны были доработать на заводе до положенного срока уже по вольному найму. Все без исключения мастера освобождались на два года от уплаты государственных налогов и от исполнения земских повинностей. Более существенным материальным подспорьем для оружейников было решение оставить им без выкупа все земли и строения, которыми они уже владели. Так закреплялись в Туле лучшие, опытные кадры мастеровых.

Сразу перейти на новые методы государственного руководства военной промышленностью не получалось. Поэтому сначала было принято решение заводы на время передать в аренду частным лицам, имеющим опыт управления крупными предприятиями.

Судьба тульского завода была решена великим князем Михаилом Николаевичем, который усиленно выдвигал на роль арендатора генерал-майора «Карла Карловича» Стандершёльда, бывшего в то время командиром завода. Великий князь считал, что лучшей гарантией для казны является "опытность Стандершельда в оружейном деле, известная начальству честность его правил и основательность характера". Такая характеристика не была голословной. Послужной список «Карла Карловича» свидетельствует о том, что его деятельность на тульском заводе неоднократно отмечалась Высочайшим благоволением. Сам Стандершёльд официально объявил о своем желании стать арендатором в феврале 1862 года. Как командир завода он вошел в состав комиссии по выработке условий освобождения оружейников и, видимо, разрабатывал проект с учётом собственных интересов. Губернатор Тулы Пётр Михайлович Дараган в своем отзыве на проект аренды заявил, что он «составлен с такими увлечениями в пользу арендатора, которые зашли за пределы приличия к закону и справедливости» и, что«проект отдает освобождаемое от обязательной работы население в кабалу частного лица — арендатора завода». Аренда завода сулила немалые прибыли арендатору, поэтому о своих притязаниях на нее заявили и богатые тульские оружейники. Речь шла о том, чтобы создать «Товарищество», которое взяло бы на себя управление заводом, однако главное артиллерийское управление выступило против этой идеи.

Волнения среди оружейников летом 1863 года, направленные против будущего арендатора Стандершёльда, спровоцированные зажиточными оружейниками, потерпевшими поражение в борьбе за овладение заводом, заставили правительство поторопиться с выработкой условий сдачи завода арендатору. Фактически Стандершёльд не был арендатором в полном смысле этого слова. По замечанию великого князя Михаила Николаевича, завод передавался «командиру оного не в арендное содержание за плату, а в коммерческое управление на отпускаемые правительством суммы». 14 мая 1863 года главное артиллерийское управление подписало исключительно выгодный для Стандершёльда контракт, согласно которому завод поступал в его управление на пять лет. «Карл Карлович» получал в полное свое распоряжение все заводские постройки, сооружения и оборудование. Он становился полновластным руководителем всего производства и получал широкую автономию, ибо по контракту правительство не имело права вмешиваться в его действия и распоряжения. Казна обязывалась выплачивать управителю завода по 15 рублей 8 копеек за каждую сданную винтовку, что давало арендатору выгоду в 40 тысяч рублей в год (к слову сказать, генеральский оклад в то время был от 6 до 9 тысяч рублей в год). Кроме того, Стандершельд получал по 62 тысячи рублей ежегодно на содержание машин, ремонт зданий и их хозяйственное обслуживание. Со стороны Стандершельда обязательствами было лишь управление заводом, сдача в арсеналы армии по 60 тысяч винтовок ежегодно и своевременное техническое совершенствование завода.

14 сентября1863 года, вступив в коммерческое управление заводом, «Карл Карлович», прежде всего, произвел сокращение рабочей силы, затем снизил расценки. К слову сказать, так поступали и местные русские оружейные фабриканты. Всё это вызывало недовольство населения. Об этом ярко свидетельствует такой факт. Военное министерство изъявило намерение открыть в Варшаве оружейные мастерские. Была объявлена запись желающих выехать туда на работу. И почти треть всех тульских мастеров - 1143 человека - выразили желание поехать на новое место. Конфликт между Стандершёльдом и оружейными фабрикантами нарастал. Во время приезда в Тулу Александра II они подали ему прошение, в котором обвиняли Стандершёльда, что он сманивает к себе квалифицированных мастеров из частных мастерских. Царь не отреагировал на это. Однако фабриканты долго не оставляли попыток завладеть заводом и обеспечить себя квалифицированной рабочей силой. Они использовали для этого любую возможность.

Стремясь к получению максимальной выгоды, «Карл Карлович» не торопился совершенствовать техническую базу завода. В оправдание Стандершёльда следует отметить, что образцы винтовок, принятые на вооружение в 1866 и 1867 году отличались сложностью механизма, и это затрудняло их изготовление. "Наша несчастная ружейная драма" - так в 1870 году охарактеризовал военный министр Дмитрий Алексеевич Милютин этот период в развитии отечественного вооружения, когда приходилось вводить один за другим все новые образцы, начиная очередное перевооружение, не закончив предыдущего.

В феврале 1869 года военный министр Д.А.Милютин заявил о необходимости перехода оружейных заводов обратно в казну.

30 мая 1870 года Александр II утвердил новое положение о заводе, который вновь возвращался в государственное управление.

Завершив контракт на аренду завода, получив большой стартовый капитал, «Карл Карлович» вкладывает средства в недвижимость. Строит два доходных дома в Санкт-Петербурге, большой особняк в Хельсинки и ещё один в Хяменлинне. Покупает огромную старинную усадьбу «Лаукко», неподалёку от Тампере, две усадьбы в регионе Лахти, одна из них - « Настола», ныне туристический объект с множеством музеев, дачными летними коттеджами и болотным заповедником. В годы войны здесь располагался лагерь для советских военнопленных, а в 1987 году на этом месте был открыт памятник.

Недвижимость и емли были у него и в волости Порвоо и в Хаусъярви. Была куплена земля и в России под Санкт-Петербургом.

Надо отдать должное, Карл Стандершёльд был патриотом своей родины и вкладывал средства в развитие финской промышленности. В 1872 году «Карл Карлович» вложил деньги в перспективную отрасль производства - бумажную. Он строит древесно-массный завод «Инкеройнен» в Аньяланкоски (небольшом городке между Коувола и Котка, в 87 км от Лаппенранта). Позже завод прошёл акционирование, и владельцами акций стала корпорация Tampella Ab. Сейчас этот завод входит в состав компании Stora Enso Oyj

Кроме завода «Инкеройнен» Карл Август Стандершёльд (старший) в 1873 году в Котке открыл лесопилку «ООО CA Standertskjöld».Там же, годом раньше начала работу норвежская компания «W. Gutzeit & Co.», которая построила здесь крупнейший в Финляндии лесопильный завод. Так исторически судьба свела две семьи, две родственные компании, в конце концов, объединив их под одним именем – «Энсо - Гутцейт» на реке Вуокса.

В 1882 году барон Карл Август Стандершёльд (старший) сделал политическую карьеру, став членом Сейма.

Умер «Карл Карлович» в 1885 году в Петербурге, был похоронен в семейном склепе в своей усадьбе «Лаукко», которую завещал старшему сыну Герману Зигфриду Стандершёльд-Норденштам.

Так завершилась интереснейшая судьба шведского дворянина, русского офицера и финского промышленника, в судьбе которого всё необычайно переплелось.

(Продолжение следует)



   К 125-летию Светогорска

                    Страницы истории нашего города

 

Изучение истории своего родного края, города начинается с обращения к истории своей семьи, которая в той или иной мере была вовлечена в события, выпавшие на долю нашей Родины. История Светогорска делится на два периода: финский и советский. Первый очень подробно, с фотографиями, описан в книге «Энсо», вышедшей в Финляндии на финском языке. Книга есть в фонде нашей библиотеки. Советский период описан в книге Осмакова А.А. «Светогорск», но, к сожалению, не включает материалов о переселенцах. Наша библиотека ведет поисково – исследовательскую работу об этом периоде. В 2007 году ее начал профессор, доктор исторических наук, Юрий Владимирович Кривошеев. Он, являясь заведующим кафедрой исторического регионоведения СПбГУ, в рамках исследовательской программы «Переселенцы. Карельский перешеек (Светогорск, Лесогорск, Каменогорск)», сделал опрос ветеранов – переселенцев, осваивавших территорию Карельского перешейка в период с 1939 – 1941 и с 1945 по 1990 годы. Статья «Светогорское пограничье в послевоенное время» вошла в сборник статей «Карельский перешеек в годы войны и мира». Краеведческий отдел библиотеки продолжает собирать воспоминания ветеранов – переселенцев и членов их семей.

Предлагаем вашему вниманию воспоминания Елены Бычковой (Ивановой) о своих родителях, которые приехали в Светогорск по вербовке в 1944 году. Еще раз обращаемся ко всем жителям города. Если у вас есть интересные воспоминания об истории нашего города, и вы хотите поделиться ими, мы вас ждем в нашей библиотеке. Мы рады любой информации. Историю нашего города мы можем составить только вместе с вами.

 

                     Гл.библиограф Фатхулисламова Л.В.

 

  Елена Бычкова         

« Вот, наверное, и вся моя биография…»

 

          «Вот, наверное, и вся моя биография», - написала моя мать, оставив коротенькое повествование о себе и о своей семье. Сейчас уже нет рядом со мной мамы, папы и бабушки - есть только фотографии, где мама – пятнадцатилетняя девочка с косичками, худенькая, с припухшими «мешочками» под глазами, бабушка – скромная женщина с грустным взглядом, отец – худощавый парень в широченных брюках и пиджаке с широкими плечами. Ещё есть фотографии, где мама с коллегами по работе около здания Управления, отец молодой – на работе в РМЦ и на рыбалке с друзьями, мама с отцом – красивые, нарядные, рядом с цветущей сиренью и другие фотографии, оставшиеся на память мне, родственникам и моим потомкам. Осталось письмо деда Ивана с войны и биография матери, написанная её же рукой:

   Я, Иванова Евгения Ивановна, родилась 15 февраля 1931 года в дер. Самбатово Поддорского района Новгородской области. Семья наша состояла из шести человек:

дед Григорий, бабушка Евдокия, отец – Алексеев Иван Григорьевич 1901г.р., мать – Алексеева Вера Михайловна 1903г.р., брат – Алексеев Николай Иванович 1927г.р., брат Михаил 1928г.р. (умер в возрасте одного года) и я. Жили в Самбатово до войны, я закончила два или три класса (не помню точно), а в 1942 г. мы были эвакуированы из фронтовой полосы дальше, в Билили. Там дедушка умер от голода, брат Николай был ранен и отправлен в госпиталь, а мать, меня и бабушку эвакуировали дальше, в Алтайский край. Бабушка до места не доехала, умерла по дороге. В эвакуации мы находились примерно до ноября 1944 г., а в декабре 1944г. мы по вербовке приехали в г. Энсо (теперь Светогорск), где мы и живём по настоящее время. Брат нас разыскал ещё в Алтайском краю и вернулся к нам. Я окончила школу – восьмилетку, было трудно после войны, и в 1948г. я поступила на работу на Светогорский ЦБК, где и работала до пенсии, и после пенсии. Вышла замуж в 1951 году, имею двоих детей: сына Иванова Валерия Олеговича 1952г.р. и дочь Бычкову Елену Олеговну 1958г.р. – оба работают на Светогорском ЦБК. Отец мой воевал в партизанском отряде, пропал без вести. Брат Алексеев Николай Иванович умер после операции в 1972г., а мать умерла в 1982 году. Сейчас я живу с мужем, на пенсии, не работаю. Вот, наверное, и вся моя биография.

Сегодня, вспоминая её и отца с бабушкой, жалею, что мало расспрашивала их о войне, и о том, как они жили в послевоенные годы в Светогорске. Но некоторые фразы, воспоминания – видимо, самые важные для матери, которые она повторяла не один раз, я не могла не запомнить. Помню, она рассказывала, что в 1942 году их семью эвакуировали из Новгородской области с фронтовой полосы в Сибирь, в Алтайский край. По дороге в эвакуации умирали от голода самые слабые - так умерли её дедушка и бабушка. Голод был везде. Хлеб выдавали по норме на человека под печать «хлеб выдан» на эвакуационном листке. В Сибири мама, моя бабушка и мамин брат жили в избе у приютивших их людей и работали в колхозе. Будучи двенадцатилетней девочкой, мать тоже работала на уборке урожая – надо было зарабатывать на еду. Когда в 1944 г. приехали агитаторы, чтобы набирать людей для работы в разрушенном блокадой Ленинграде, мои родные согласились – всё-таки ближе к родным новгородским местам. Не знаю, знали ли они тогда, что их покинутые в войну дома сожжены отрядами карателей.

         По воле случая, их группу не высадили в Ленинграде, а повезли дальше, к Выборгу и даже за Выборг, в район, который тогда назывался Яскинским. Когда была большая остановка в Ханиле, они расплакались – холод, голод, разрушенные дома, унылые картины военной жизни. Мать часто вспоминала отчаянье, которое они тогда испытывали. Сопровождающие подбадривали: не беспокойтесь, привезём вас в хороший городок, где есть и жильё тёплое, и работа. Радости не было предела, когда они увидели Энсо, уютный живописный городок на берегу большой реки Вуоксы. Казалось, что война не коснулась этого городка: стояли добротные финские дома с крепкими печками, с каминами в больших комнатах, с кухонной утварью и даже оставленными финнами вещами. Настрадавшиеся люди, которые ютились в эвакуации в чужих домах, наконец-то обрели свои квартиры. Моя бабушка, приехавшая с двумя детьми: сыном и дочерью, не смела даже мечтать об отдельной двухкомнатной квартире и сначала поселилась в однокомнатной. Домов пустых было много, в основном, это были двухэтажные деревянные дома, на две или четыре квартиры, с общим двором, с небольшим огородиком для каждой семьи, колодцем на два-три дома, и по другую сторону двора - с сараями и «удобствами во дворе». Люди выбирали квартиры сами. Было несколько домов, расположенных ближе к комбинату, с паровым отоплением и канализацией – их называли «ИТР-овские дома». Говорили, что там живут руководящие работники комбината.

         Позже мою бабушку знакомые уговорили перебраться в квартиру побольше, сказали, что на Московской улице много свободных домов, и она выбрала двухкомнатную квартиру на первом этаже, с большой кухней, в двухквартирном доме. Там я и родилась, там жила до 12 лет, пока нас не переселили в благоустроенный многоэтажный дом. Помню соседей: Сибирцевых, Панчёхиных, Филичевых, Смуровых, Козырёвых, Хариных, Граблиных, Литвин, Лоцмановых, Думаво и др. До сих пор помню красоту цветущей акации и боярышника, отделявших дворы друг от друга и дома - от улицы. Заборов было мало. Кусты шиповника и высокие синие люпины во дворах, яблони в садах, кусты крыжовника, смородины были почти у всех. В детстве родная улица казалась мне самой красивой из всех - уютная, с горочкой, по которой мой брат катался зимой на «финках», а я на санках. А летом идти по улице вдоль непролазного пышного строя кустов и срывать по пути ягоды боярышника – было просто радостью. Мы жили в конце улицы, в нескольких метрах от нашего дома стоял ещё один дом, за которым начиналось ровное поле и за ним, метрах в ста – колючая проволока, напоминавшая нам, что мы жители пограничного городка. Нет-нет, да и заходили между детей тайные разговоры о том, что пограничники нашли следы на песке за проволокой, значит – кто-то пытался нарушить границу, и тогда казалось, что мы причастны к страшной военной тайне. В поле зимой всегда протаптывалась лыжня мимо сопок в лес, по которой любили кататься на лыжах и дети, и взрослые. На улице Будённого, рядом со старой баней, единственной на весь город и любимой всеми, зимой заливался большой каток, выдавались в прокат коньки, загоралось освещение катка, и громко звучала модная музыка. Это было только в выходные дни, и многие ребята приходили туда просто прогуляться, послушать музыку, а влюблённые там назначали свидания. Я так и не научилась кататься на коньках, но на каток ходила с подружками. С соседями по улице отношения были добрые (на мой детский взгляд); хотя и не собирались компаниями на большие застолья, а всё больше – своей семьёй, но с соседями общались. Зато у отца было много друзей «по работе», с ними он ездил на рыбалку и в лес за грибами и ягодами. Привозил по нескольку вёдер одних белых грибов, и рыбу с рыбалки такую, какую показывают в разговорах рыбаки, разводя руками в стороны до полутора метров. Летом все ездили на озёра купаться и загорать. Отец приехал в Энсо из Тосно в четырнадцать лет, один, по направлению ремесленного училища, по так называемой «путёвке в жизнь», жил в общежитии, работал на комбинате, учился в вечерней школе и в техникуме. А в годы войны он был интернирован из Ленинградской области в Латвию, чудом не попав в концлагерь. Прямо в дороге, на остановке в Латвии, его – одиннадцатилетнего подростка, с матерью отдали (или продали) в батрачество. «Набатрачился…», - говорил он, вспоминая голодную жизнь и тяжёлую работу на латышском подворье. Только после освобождения Латвии от фашистов, они смогли вернуться к себе домой, в Тосненский район, в Рябово и через год снова расстались.

      В Энсо мой отец ещё до службы в армии познакомился с моей матерью, они поженились, и через несколько лет в квартире на ул. Московская, д. 21 нас было уже пятеро: отец, мать, бабушка, мой старший брат и я.

      Мама особо не жаловалась на послевоенный голод, видимо, оказаться в годы разрухи в красивом спокойном месте – было для неё чем-то таким необыкновенным, что всё остальное уходило на второй план. Правда говорила, что был и голод, и болезни, и трудности, но что это было - в сравнении с окончанием войны!

            Как часто, перебирая фотографии, я вспоминаю своих любимых родных и своих друзей. Несмотря на то, что вот уже несколько лет живу в Санкт – Петербурге, мысли мои тянутся к моему маленькому родному городку Светогорску, где все мне знакомо и дорого с детства.

                                                                        Март 2012г.

   




Карл Август Стандершёльд  - Энсо 

часть 3 

Продолжение. Начало в № 8 (773) от 2 марта и № 20 (785) от 25 мая 2012 г. 

5 марта исполнилось 157 лет Карлу Августу Стандершёльду (родился в 1855г ), основателю бумагоделательного производства на реке Вуоксе в усадьбе Пелкола. Человеку, благодаря  которому появился наш город и который дал ему первое имя – Энсо. 

Напомним,  Карл Август Стандершёльд (домашнее имя «Ади») родился в аристократической шведской семье самом центре  России, в Туле, где его отец в звании генерал-лейтенанта служил в Управлении оружейными заводами, а затем был их арендатором. Семья Стандершёльд была многодетной, «Ади » был вторым ребёнком. Детство своё он провёл в России, в промышленных городах - Туле и Ижевске.  В 16 лет по воле родителей он поступил в Пажеский корпус в Петербурге, самое элитное военно-учебное заведение Императорской России. К приёму в корпус допускались только зачисленные по Высочайшему повелению отпрыски  родов, занесённых в пятую и шестую части родословных книг (титулованное и древнее дворянство). Преподавание в корпусе велось на очень высоком уровне. Там читали курс не только преподаватели высших военно-учебных заведений Петербурга, но и приглашались профессора университета. Воспитанники Пажеского корпуса в период обучения считались причисленными к Императорскому Двору и несли караульную службу во дворце. Пажи по правовому статусу приравнивались к унтер-офицерам гвардии или подпрапорщикам в армии. Перед производством в офицеры весь выпуск заказывал себе одинаковые золотые кольца с широким стальным ободом снаружи, на котором указывался порядковый номер выпускника в соответствии с успехами в учебе и год выпуска. Сочетание металлов перстня было не случайным, ибо пажи выбрали своим девизом девиз рыцарского Ордена тамплиеров: «Чист, как золото, тверд, как сталь». Эти кольца символизировали крепкую (стальную) спаянность и дружбу не только всего выпуска, но и вообще всех лиц, когда-либо окончивших Пажеский корпус. Узнавая выпускника корпуса по этому кольцу, все пажи, независимо от года выпуска и занимаемой должности, говорили друг другу «ты». Надо признать, что пажи обычно оставались верными этому принципу, и бывший воспитанник Пажеского корпуса, сделавший карьеру и достигший высот, как правило, «тянул» за собой бывших своих товарищей по корпусу, оказывал им всяческие протекции, и, таким образом, бывшие пажи чаще других занимали высокие посты в Империи. В своё время, это аристократическое училище окончили многие выдающиеся личности – генералы А. А. Брусилов, Н.Н Муравьёв–Амурский (губернатор Восточной Сибири, чьё изображение мы видим на 5 тысячной банкноте),  философ и писатель А.Н.Радищев, поэт Е. А. Баратынский, известный меценат, член государственного совета А.Н Оленин, географ, геолог и  анархист  князь П. А. Кропоткин. Много пажей было среди декабристов: П. И. Пестель, В. П. Ивашев, И. П. Коновницын, В. А. Мусин-Пушкин, Н. В. Шереметев. Здесь учились и  сыновья А. С. Пушкина — Александр и Григорий. 

Но военная карьера, видимо, не интересовала  Карла Августа (младшего)  и он продолжил образование в Риге, в Техническом училище. Окончив его, уехал  во Францию, и там какое-то время, набираясь опыта, трудился на одной из бумажных фабрик. А когда его отец, Карл Август (старший) организовал в Финляндии  производство бумажной массы на заводе «Инкеройнен» в  Аньяланкоски, он вернулся и занял на производстве должность технического директора.  В1885 году стал директором завода. В 1886 году после смерти отца завод «Инкеройнен» был куплен корпорацией Tampella Ab, а через год, в 1887 году, «Ади» -  Карл Август Стандершёльд покупает 16 га земли на берегу Вуоксы и часть водопада Ряйккеля в усадьбе Пелкола, для строительства здесь древесно-массного завода. Вначале он называет завод «Энси», что означает «первый», затем немного меняет название на  «Энсо» (первенец). Тем самым, он хотел подчеркнуть, что завод - первенец в промышленном освоении ресурсов Вуоксы! 

По воспоминаниям людей, хорошо знавших К.А.Стандершёльда (младшего), был он энергичным, волевым человеком, доброжелательным и патриотичным. При необходимости, мог сказать решающее слово и принять неординарное решение. 

В 21 год Карл Август женился на своей троюродной сестре красавице баронессе Анне Матильде Августе  Стандершёльд. В семье родилось пятеро детей: сыновья – Август Вильгельм и Георг, дочери – Малин, Фанни и Эбба. Причём, сын Георг родился в 1887 году, в год основания фабрики и посёлка Энсо, но не здесь, а в усадьбе Настола (видимо после смерти отца, перешедшей «Ади» Стандершёльду по наследству). Семья была дружная, а дом - хлебосольным.  

Поначалу К.А. Стандершёльд был единственным владельцем завода «Энсо», но затем он делает бизнес семейным, привлекая в качестве акционеров родственников. Учредительный капитал предприятия был определён в 800 тысяч марок, цена одной акции равнялась одной тысяче марок. Владелец завода имел 500 акций, его брат Эмиль – 122 акции, другой брат Карл Юхан – 173 акции. Управляющим заводом «Энсо» в 1890 году стал 36-летний полковник Бернд Стандершёльд, родной брат жены «Ади» Стандершёльда.  

            В первые годы продукцию древесно-массного завода приходилось возить гужевым транспортом в Выборг. Но когда в 1892 году была построена Карельская железная дорога, проходившая через Энсо, Карл Август добился, чтобы к его заводу была проложена частная колея, что коренным образом решило все транспортные проблемы и укрепило экономическое положение завода. Это во многом характеризует барона как эффективного предпринимателя.  

Пожар 1902 года почти полностью уничтожил завод. Его быстро отстроили заново, но затраты были велики. Почти весь свой капитал барон вложил в восстановление производства, ему пришлось продать большинство своих акций. Акции купил богатый юрист, советник надворного суда из Выборга Нильс Перандер, который стал главным владельцем предприятия, правда ненадолго, в 1906 году он умер, и контрольный пакет снова выкупила семья Стандершёльд. Для этого пришлось брать кредит. Затем решено было строить плотину через Вуоксу, чтобы полнее использовать гидроресурсы реки. Первый проект оказался неудачным, плотина была разрушена, пришлось вкладывать средства заново. Второй вариант плотины был закончен в 1910 году. Это была первая  в Финляндии  плотина с вальцовыми,  т.е.  цилиндрическими  затворами. Затвор плотины  - подвижная конструкция для полного или частичного закрывания водопропускного отверстия. Он служит для регулирования уровня расхода воды и пропуска, к примеру, сплавляемого леса или  льда. В плотине были предусмотрены  и рыбопропускные отверстия.  

Акционерное общество «Энсо» заплатило за строительство плотины почти 1.300 тыс. марок, что соответствовало  акционерному капиталу предприятия. Кроме того, в 1909 году предприятие выкупило усадьбу Пелкола со всем имуществом за 825 тыс. марок. Большие расходы создали для фирмы значительные экономические трудности, и она была вынуждена в 1911 году продать свои акции фирме «Гутцейт».  

Так закончился «энсовский » период в жизни К.А.Стандершёльда, ему было в это время 56 лет, судя по всему, он ещё был полон сил и, наверное, его деятельная натура требовала какого-то применения. К сожалению, каких-либо данных о его жизни в 20-х годах нет. Известно только то, что бывший владелец завода «Энсо»  барон К.А.Стандершёльд  умер в Хельсинки  7 марта 1935 года, за два дня до этого, отметив свой 80-летний юбилей. 





Первая заводская контора фирмы «Энсо»

Вид  на завод «Энсо», 1901г


Воронцовский дворец в Петербурге, где размещался Пажеский корпус



Знак Пажеского корпуса для воспитанников



Карл Август Стандершёльд (05.03.1855г. Тула – 07.03.1935г. Хельсинки)